Человек увлеченный

Фото: Ф.Монастыренко

Юрий Кочи: «Каждый человек должен оставить после себя то, что останется детям и внукам»

– Юрий Вильгельмович, начну издалека. У вас необычная для здешних мест фамилия. Расскажите о своих предках. Кто они были и как сюда попали?

– Мой дед, Алоиз Иосифович Кочи, по национальности был чехом. В 1896 году, как и многие его земляки, приехал в Россию в поисках лучшей доли. Судьба забросила его в Сумы, на завод им. Фрунзе, принадлежавший в то время Бельгийскому акционерному обществу. Кстати, здесь работало около 20 чешских семей, но были и поляки, и немцы. Первым директором завода тоже был чех – Альберт БЕРОУНСКИЙ.

Дед с 14 лет пошел работать. Учился в техническом колледже в городе Комаров, что в 60 км от Праги. А здесь, в бельгийских мастерских, стал работать мастером модельного цеха, а с 1910 и до 30-х годов – начальником литейного. Я его хорошо помню: всегда был спокоен, уравновешен, мастер своего дела. Он был вне политики, в партии не состоял. Умер в 1967 году в возрасте 95 лет.

Заводу им. Фрунзе отдал жизнь и мой отец, Вильгельм Алоизович, пройдя трудовой путь от кочегара до инженера. В 1941 году он участвовал в эвакуации заводского оборудования сначала в Тамбов, а потом в далекий узбекский Чирчик. В 1942 году в Чирчике стал за токарный станок мой старший брат Николай, которому было тогда лишь 15 лет. Наша семья хорошо знает, какие трудности и какое напряжение стояли за лозунгом тех лет: «Все для фронта, все для победы!» Более 20 послевоенных лет брат проработал начальником цеха на насосном заводе. Я тоже не «выпал» из династии, которую теперь продолжают мои сыновья…

– Самое время и о себе рассказать…

– После окончания в 1957 году Харьковского электромеханического техникума и по 2002 год, лишь с трехлетним перерывом на службу в армии, я проработал на насосном заводе и АЭНе. Получается 45 лет. Несколько лет работал в шеф-монтажном отделе – монтировал производимое у нас насосное оборудование. Поэтому значительную часть жизни провел в командировках и изъездил, без преувеличения, полстраны (бывшего Советского Союза – Авт.). Работал на каспийском полуострове Мангышлак – там мы закачивали воду в нефтескважины (есть такая технология: туда подается вода – оттуда выдавливается нефть), в Западной Сибири. Для меня и моих сверстников города Сургут, Нефтеюганск, Нижневартовск – это «этапы большого пути» освоения недр Сибири. И везде там стоят смонтированные нами сумские насосы. Работал в Татарстане, в Ленинградской области, в Ростове-на-Дону, на Нововоронежской и Запорожской АЭС. Всего сразу и не вспомнить… Полгода даже пришлось «погреться» в Африке на монтаже оборудования в Джофре – на стыке трех пустынь. Много раз бывал на ракетном космодроме Байконур. Молодежь сейчас уже, наверное, и не представляет, каким смыслом было наполнено это географическое название казахского поселка для моего поколения. Ведь оттуда взлетали первые космические корабли! А мне там по полгода приходилось жить. Нашей основной задачей была заправка ракет топливом. Бывало, произведем один пуск – ждем второго. А командировка продлевается.

– А «выездным» были? Ведь в те годы далеко не все имели возможность выехать за границу...

– Да, я два года – с 1973 по 1975 – прожил в ГДР. Монтировал питательные насосы на ТЭЦ комбината «Шварце Пумпе» близ Дрездена, где добывали газ путем спекания бурого угля. (Мой собеседник изредка употребляет немецкие словечки. Открыв мне дверь своей квартиры и приглашая присесть, в шутку произносит это по-немецки: «Неймен зи, битте, платц!»)

– Юрий Вильгельмович, вижу, как неохотно вы рассказываете о себе, но о спортивных достижениях все же спрошу. А они у Вас, я знаю, были…

– Так и быть (улыбается)… В юности, точнее, в 1956 году, еще в Харькове начал заниматься классической борьбой. На ковре провел более 10 лет, был многократным чемпионом Сумской области. В 1964 году выполнил норму мастера спорта по классической борьбе, но… не повезло! Звание мне так и не было присвоено, потому что после неудачного выступления советской сборной на летних Олимпийских играх в Токио были изменены нормативы…

– Мы подбираемся к главному вопросу, который мне не терпится Вам задать. Как коротаете время на пенсии? (кабинет хозяина буквально заполнен бумагами: на полках, на столе, на диване – книги, папки с рукописями, ксерокопиями, вырезками из газет, на стенах – старые фотографии).

– Всю жизнь меня интересовала история нашего фамильного древа, но лишь на пенсии появилось время, чтобы заняться этим основательно. Дошел до Рюриковичей (улыбается, листая увесистую папку). И передо мной открылись такие интересные факты, такие судьбы и такие исторические глубины, что я просто «утонул» в них!

В мой список попадают близкие и очень далекие известные фамилии: Куколь-Ясно­поль­ские, Голенищевы-Кутузовы, Капнисты, Траскины. Например, мой дядя по матери – Николай Николаевич фон КУЛЬБЕРГ – был женат на Елизавете ТРАСКИНОЙ, внучатой племяннице предводителя Сумского дворянства Ильи Дмитриевича Траскина. Кстати, он занимал этот пост рекордно долгое время – с 1890 по 1917 год, до самой революции. Траскины же, в свою очередь, состояли в родственных связях с Капнистами и Прянишниковыми – владельцами сахарного завода в Куяновке и великолепного имения в Рогозном (от которого сегодня остались руины). И каждая семья, каждая ветвь этого генеалогического древа – это отдельная захватывающая повесть.

Или другая история. Дом, в котором мы сейчас находимся (на тихой улочке, ранее называвшейся Нижней Соборной, у подножия Спасо-Преобра­женского собора – Авт.) – это бывший особняк купца СКРИПНИЧЕНКО, которому принадлежал продовольственный магазин на Соборной, сохранившийся до наших дней и известный сумчанам как гастроном №45. Сейчас там открыли муниципальную галерею. Наша семья оказалась здесь потому, что мой дед после смерти купца Скрипниченко сошелся с его вдовой, Лидией Гавриловной.

Или вот такой жизненный сюжет. Моя мать долгое время, до самой смерти, вела переписку со своим братом и его супругой – Елизаветой Васильевной Траскиной (из потомков графов Капнистов по отцовской и материнской линии). А их дети – мои двоюродные братья Сергей и Андрей – живут во Франции и преподают в колледжах, а Николай – в Швейцарии, в Женеве. По образованию он физик-ядерщик. До 2006 года был помощником генерального директора ЦЕРН (Европейский совет ядерных исследований), а сейчас – советник при дирекции этой организации, занимается небезызвестным андронным коллайдером (ускорителем заряженных частиц на встречных пучках, предназначенным для разгона протонов и тяжелых ионов – Ред.) У него родители русские, хотя корни имеют шведско-немецкие. Отец был офицером Белой армии, поэтому связей с исторической родиной брат не теряет. Она его тоже, к счастью, не отвергла – он является почетным доктором Московского инженерно-физического института. Взгляните на эту фотографию (показывает фото). Снимок сделан в 1991 году. Вот Николай Кульберг, а рядом – Андрей САХАРОВ и его супруга Елена БОННЭР. Это был деловой визит Андрея Дмитриевича на Запад – первый после нижегородской ссылки.

Дед по материнской линии – Николай Александрович фон Кульберг – окончил старейший немецкий университет в Гейдельберге и преподавал в московских гимназиях, Промышленном училище, а впоследствии – МВТУ им. Баумана. Он был автором 10 учебников по немецкой грамматике, этимологии, синтаксису, истории немецкой литературы.

Обо всем этом я написал книгу, но она еще не издана. Получилось около 200 страниц, но история – это бездонный источник. Исчерпать до дна его невозможно.

-И что же, образно говоря, в «сухом остатке»?

– Я люблю подниматься наверх, на Соборную, прогуляться по ней, посидеть на скамейке, встретиться с такими же, как я, пенсионерами. Но у меня есть более интересное занятие, которым и заполнены все мои дни. Каждый человек должен оставить после себя то, что останется детям и внукам. Хочется верить, что в моем случае это будет доброе имя и богатейшая история нашего рода, по крупицам собранная мною.